Она могла быть психологом, но стала переводить мюзиклы Бродвея на русский
13.06.2017

А еще вместе с мужем открыла частный театр.


Сегодня в гостях у velvet.by Анастасия Гриненко — художественный руководитель, режиссер-постановщик театра Геннадия Гладкова "Территория мюзикла".


— Помните, когда полюбили театр?


— Все детство я провела в военном городке — засекреченная часть находилась в дремучем лесу недалеко от Минска. Само собой, там театров не было. Но жизнь кипела! Творческих людей хватало, поэтому самодеятельность активно развивалась. Сами ставили отрывки из спектаклей и мне это безумно нравилось.


Иногда мы ездили в столицу, чтобы посетить театр — это был такой праздник! В то время как раз снималось множество музыкальных фильмов — оперетт, комедий. Их показывали в нашем кинотеатре, где я стала постоянным зрителем и ходила туда каждый вечер.


Наверное, сразу после школы стоило поступать на режиссера. Но родители были категорически против. А я была еще недостаточно уверена в своих силах. Мимо Академии искусств ходила, затаив дыхание. Мне казалось, что туда могут поступить только гении…


Я попыталась забыть о мечте и пошла в Педагогический институт, где тогда появилась новая специальность — "Практический психолог". Я хорошо училась, а после 3 курса начала работать. Но с каждым днем я все больше понимала, что занимаюсь не своим делом. В свободное время с друзьями ходила в театр Музкомедии. Репертуар его я знала от и до. Наибольшее впечатление на меня произвел спектакль "Стакан воды".


К концу обучения решила, что все же попытаю удачу и подам документы в Академию искусств. Родители не пришли в восторг от такой новости. Они искренне надеялись на то, что моя затея провалится.


Девяностые годы, появилась масса новой литературы, произведений, которых до этого никто не ставил… Поступала с мыслью о том, что стану драматическим режиссером. Но вот те на: в тот год шел набор только на специальность "Режиссер музыкального театра". А набирал учеников Борис Петрович Второв — режиссер покорившего меня "Стакана воды"


Анастасия Гриненко


— А после того, как вы ушли в декрет, не было желания сменить профессию на более "земную"? Многие ведь женщины боятся, что творчеством они ребенка не прокормят, потому ставят на мечтах крест и занимаются чем-то прозаическим…


— У меня не было особо возможности раздумывать. В декрет я ушла, когда училась на 4 курсе Академии искусств. Рождение ребенка это такое событие, которое заставляет забыть обо всем на свете. А когда Ане был всего годик, меня пригласили поставить спектакль "Айболит" в Музкомедии. Да и в штат готовы были взять. Я еще немного посомневалась, посопротивлялась, но и в итоге все же согласилась.


С утра бежала на репетицию, потом летела к дочке, затем — на вечернюю репетицию… Кто только не сидел с ребенком. Не понятно, что отнимало больше сил: постановка в театре или беготня. А добавьте еще и комплекс вины. Очень переживала, что чего-то не додаю ребенку.


Когда отдали Аню в садик, легче не стало — как и все дети, она постоянно болела. В какой-то момент мы взяли няню. И, наконец, стали счастливы! Няня, по доброте душевной, даже готовила нам ужин — мы ведь с мужем поздно приходили домой и она нас жалела. На няню уходило ползарплаты, но оно того стоило. Ребенок перестал болеть, стал спокойно спать по ночам. В доме воцарилась гармония.


— Вы очень важный вопрос затронули. Многие работающие мамы переживают из-за того, что недостаточно времени проводят с ребенком. Как найти баланс между домом и карьерой?


— Думаю, мамам надо понять: важно не то, сколько времени ты провела с ребенком, а что ты ему дала. У нас существовала традиция — я всегда читала Ане книжки перед сном, какой бы уставшей ни была. И в те моменты, когда я была дома, старалась максимально уделить внимание дочери. Между игрой с дочкой и мытьем полов я всегда выбирала первое.


Хотя мне в принципе повезло с ребенком: Аня рано стала самостоятельной. В садике она была самой младшей в группе, но самой подготовленной — сама одевалась, сама ела.


Анастасия Гриненко вместе с мужем Дмитрием


— Тяжело далось решение уйти из государственного театра, чтобы создать частный? Вм Беларуси большинство людей боятся уйти в свободное плавание.


— Конечно, должно пройти время, чтобы в нашей стране избавились от стереотипов советских лет. До сих пор же верят: лучше работать в государственном предприятии, получать пусть и маленькую, но стабильную зарплату, чем создавать что-то свое.


У нас существует предубеждения против слова "частный". Когда мы ставили спектакль в Каунасе и говорили о том, что представляем частный театр, все позитивно реагировали. У европейцев совсем другая психология: они рассчитывают только на себя.


Я думаю, что именно за частной инициативой будущее. Само собой, успех наших проектов зависит от многих факторов — от того же кризиса в стране, в конце концов. И мы понимаем, что каждый день рискуем.


Когда ты сидишь на шее у государства и получаешь дотацию, то должен выполнять определенный госзаказ. И я считаю, что это справедливо. Кто деньги платит, тот имеет право что-то требовать взамен.


Но вопрос в том, кто должен решать, что нужно государству? Бывают ситуации, когда большие дотации тратятся впустую. В масштабах Беларуси это незаметно, а вот в России примеров хватает: космические суммы спускают на создание продукта, который потом зрители не хотят смотреть. Это модно называть "творческой неудачей".


Когда ты работаешь на себя, то можешь заниматься тем, что тебе действительно интересно. Мы пытаемся создать культурный продукт, который нам самим будет нравиться, а потом уже зарабатывать на нем.


Еще одна проблема гостеатров — это постоянная труппа. Неважно, подходят ли штатные актеры под роли — ты обязан их задействовать. Людям же надо за что-то зарплату платить! У нас же люди собираются под конкретный проект.


Взять хотя бы мюзикл "Next to normal" — там есть очень жесткие требования по поводу вокального диапазона. И даже если актер играет очень хорошо, но вокально партии не тянет, мы не можем его взять. То же самое и с нашей вчерашней премьерой — шутовским рок-мюзиклом "Страсти по Тилю". В постановке довольно сложная хореография. Тем, кто не владеет современной пластикой, мы вынуждены были отказать.


Возвращаясь к вопросу о том, как решиться на свой проект. Надо четко осознавать: да, работать на себя — это ежедневный стресс. Каким будет завтра, зависит только от тебя. Но весь мир живет в таком ритме — и ничего страшного в этом нет.


Команда театра «Территория мюзикла»


— Тяжело приходится женщине-руководителю?


— Сейчас я не могу сказать, что сталкиваюсь с проблемами из-за своего пола. Разве что когда прихожу в новый коллектив, то чувствую взгляды: "Девочка? И что ты можешь сделать?". И сразу хочется стать как-то выше, крупнее.


При поступлении в Академию искусств была интересная ситуация. Считалась, что будущее белорусского театра за мужчинами. Девочек отсадили на отдельную скамеечку и сказали: "Женщины-режиссеры нас не сильно интересуют". Юношей отсматривали в первую очередь, им и оценки поставили высокие. Но даже с учетом этой форы из всех парней поступил лишь один. И тот после 2 курса ушел.


— Каково это, работать вместе с мужем? Не все пары смогли бы сохранить отношения, находясь рядом 24 часа в сутки.


— Думаю, тяжелее было бы, работай мы в разных сферах. Я не представляю, как можно терпеть мужа-актера, если сама в 6 вечера уходишь из офиса, а ему к 7 уже надо в театр. Ближе к полуночи тебе надо ложиться спать, потому что утром рано вставать, а он только возвращается после спектакля. У нас же один режим — и это здорово.


Редко бывает, что Дима (Дмитрий Якубович, руководитель, актер и хореограф Театра Геннадия Гладкова "Территория мюзикла" — прим. автора) с Аней уезжают к бабушке. Я сперва думаю: "Ну вот, отдохну". А уже через час скучать по ним начинаю.


— Творческим людям нередко грозит эмоциональное выгорание. Как вы с ним боретесь?


— В идеале, конечно, поехать в другую страну. Новые впечатления все сгладят. Я обожаю слушать море, оно очень успокаивает.


Анастасия Гриненко


— А в другие театры на досуге ходите?


— Когда график позволяет — с удовольствием. Правда, огорчаюсь, если попадаю на плохой спектакль. Мой организм включает защитную реакцию: во время неинтересной постановки я просто отключаюсь — засыпаю и даже вижу сны.


Часто смотрю записи спектаклей, которые показывают в разных театрах мира. Благо, сейчас это возможно.


— Назовите самый сложный проект, над которым приходилось работать.


— Самый сложный всегда тот, над которым сейчас работаешь. Проходит время, и ты забываешь обо всех проблемах. Это как с родами: когда есть ребенок, женщина уже и не вспоминает о той боли, которую ей пришлось пережить.


Самый комфортный проект мы делали в Каунасе. За неделю до премьеры уже абсолютно все было готово. В Беларуси ведь как — вроде и начинают делать заранее, но все равно основная часть работы приходится на ночь перед премьерой.


Чтобы в последний момент, из последних сил… Ну не можем мы жить без подвига! А в Литве меня удивило то, что люди делают все сразу и с полной отдачей.


— Кстати, про сложности. Знаю, что не так давно у вас была курьезная ситуация — во время спектакля "Собака на сене" Дворец профсоюзов остался без света…


— Впервые в моей практике случилось такое. Об аварии первыми догадались мы — резко выключились микрофоны и пульт звукорежиссера. Артисты на сцене еще некоторое время питали иллюзии, что это звукорежиссер напортачил и сейчас быстренько все исправит.


Но нет. Дальше погас свет. Я даже немного растерялась: понимала, что даже если зрители захотят уйти, они не смогут этого сделать. Темнота же кромешная, до гардероба дойти — приключение, а уж найти там свою куртку… Но публика достала мобильные телефоны и стала подсвечивать ими сцену. Актеры продолжили играть. Такой адреналин! Артистам и переодеваться во мраке надо было, и усы клеить. А какие импровизационные ходы были!..


Настоящий театр он такой — все рождается на глазах. Ощущалось удивительное единение зрителей и актеров. К счастью, к самой драматичной сцене свет внезапно появился и действие пошло по сценарию. Зрители были в восторге.


Но самыми довольными остались звукорежиссер и художник по свету. У них же все оборудование выключилось, и люди с чистой совестью смогли спокойно посмотреть спектакль. Сказали потом, что никогда так не смеялись.


Анастасия Гриненко вместе с мужем Дмитрием


— У вас в репертуаре есть постановки для детей. На ваш взгляд, как прививать любовь к театру подрастающему поколению?


— Дети должны ходить в театр с родителями — лет с трех можно начинать. Главное — правильно подобрать спектакль. А то можно на такую постановку нарваться, что ребенок и театр возненавидит. Что еще отворачивает школьников от театра — это добровольно-принудительные походы.


Нет ничего хуже, чем когда классный руководитель тащит группу детей силком в театр. Доходит до того, что педагоги ходят между рядами как надзиратели, чтобы подопечные не разбежались и вели себя прилично.


Мы не используем административный ресурс для распространения билетов. Поэтому у нас такой проблемы нет. Если к нам приходит учитель с воспитанниками, значит, они сами этого хотят. Для них мы периодически организовываем творческие встречи, где школьники могут пообщаться с актерами.


Во время репетиции спектакля «Страсти по Тилю»


Во время репетиции спектакля «Страсти по Тилю»


— Расскажите читательницам velvet.by об июньской премьере —рок-мюзикле "Страсти по Тилю".


— Я давно хотела поставить этот спектакль, но как-то все не складывалось. Не могла придумать концепцию. Хотелось, чтобы спектакль, созданный в 1974 году, звучал современно. В 70-ых это был спектакль для молодых, он потрясал своей энергетикой. Но время прошло — и приемы, которые тогда были свежими, были растиражированы во многих постановках.


Делала несколько версий режиссерского сценария, но каждый раз понимала, что не по тому пути иду. А потом придумала ход — Тиля и его отца будет играть один актер. Ведь сын — это продолжение родителя.


Это история о поломанных судьбах, предательстве близких. И о любви. О том, какой разной она бывает — и возвышающей, и разрушительной…


Юлия ВАСИЛЮК.

Фото Анжелики Грекович.

"VELVET.by. Белорусский женский портал". 13 июня 2017 года.